Индиана Джонс (maev_floin) wrote in leithian_ts,
Индиана Джонс
maev_floin
leithian_ts

Эльфийская одежда и культура. Часть 2. Назначение одежды (3)

(с) Ольга Кухтенкова (Эльгаладна)

МГ выражает благодарность автору, которая не только позволила опубликовать первую часть статьи, ранее включенную в материалы для подготовки к игре "Последний Союз"-2006, но также предоставила вторую часть, ранее нигде не публиковавшуюся.

Часть II

Назначение одежды

В культурах людей у одежды было много назначений, среди них определяющие:

I. защищать,

II. обозначать пол,

III. обозначать статус.

IV. нести эстетическую функцию, украшать, выражать красоту личности.

В дополнение к этому – быть подспорьем в работе, создавать комфорт (в том числе душевный), способствовать или препятствовать влечению полов, способствовать общению, передавать различную информацию и т.д. В принципе, это все – те или иные стороны четырех основных функций.

I. Защита от Мира.

Эльфам одежда была необходима – в связи с их Падением, в связи с Искажением, в связи с тем, что нужно было защищать тело, создавать для него удобство, а защищая - украшать. Оба этих "вселенских фактора" (Падение и Искажение) делают невозможным бесконфликтное сосуществование Воплощенных (Mirroanwi) и Мира (Arda) и беспрекословное подчинение последнего эльфам. Мы встречаем множество примеров того, что эльфы все-таки могут управлять далеко не всеми силами Мира[i]. Мы, в действительности, не видим беспрекословного преклонения любой твари перед эльфом, но видим лишь, что он обладает большими властью и силой над природой, что он больше способен с ней общаться. Территории, которые эльфы населяют, становятся дружественными им, но остальные местности могут сохранять равнодушие или враждебность. К концу Третьей Эпохи собственно эльфийские местности становятся маленькими островками. Эльфам противостоит воля Моргота, им противостоит Искажение, их ослабляет Падение – по этой причине воля "души живой"[ii] также может противостоять эльфам. Может понадобиться время и много усилий для того, чтобы найти взаимопонимание с ней. Из этого неизбежно следует то, что эльфы нуждаются в защите от того, с чем они не могут совладать. Одежда является такой защитой. Собственно, одежда – это не только и не столько оболочка тела, вторая кожа, сколько грань между Воплощенным и миром. Она может и не быть такой уж защищающей и комфортной, но в метафизическом и психологическом плане – это защита от мира и отделение Воплощенного от Мира (вспомните сохранившиеся до нашего времени так называемые "первобытные" племенные сообщества – чем больше люди включены в мир, тем меньше на них одежды, но там, где абориген ходит в одной набедренной повязке, европеец все-таки носит на себе целый гардероб из верхней и нижней одежды).

Переходя от метафизики к практике, мы также вспомним, что эльфы все-таки защищали себя от непогоды, несмотря на устойчивость к болезням, и пользовались маскирующими свойствами своей одежды, несмотря на ловкость и бесшумность своих движений. Они явно не рассчитывали на то, что весь мир полностью подчиняется им, и потому всегда защитит их от врага.

II. Разделение природ.

С помощью одежды личность Воплощенного выражает себя. Одной из важнейших функций одежды является обозначение пола ее носителя. Не только отделение одного пола от другого, но и выражение характерных черт, особенностей и достоинств каждого пола. Разница между мужским и женским происходит от самой природы мужской и женской личности. Принадлежность полу является одной из основ личности, фундаментом ее формирования, а не ее оболочкой, а потому она очень важна.

Конечно, люди часто просто напросто путаются в том, кто есть кто, если это не выражено ярко в костюме. Женщину они порой узнают только по юбке. Но эльфы, с их умением видеть суть, не могли путать пол друг друга, но, тем не менее, разница в костюме была. Эльфы, безусловно, должны были стремиться к тому, чтобы одежда была соответствующей роа и феа. А мужские роа и феа отличаются от женских, а потому одежда не может быть одинаковой. Но в то же время, один пол от другого не отделяется искусственным образом, поэтому одежда должна подчеркивать пол, но не отрывать его напрочь от другого пола, должно оставаться чувство неразрывной связи. Но, все же, мужская длиннополая одежда – остается мужской, а женская военная или походная – женской, пусть в каких-то деталях и нюансах, но она будет не мужской, она отвечает женской природе и соответствует женской фигуре.

Не могло быть того, что имело место в нашей истории до последних десятилетий, да и сейчас встречается очень часто – вся брючная одежда (за редкими исключениями), даже если она одевается женщинами, остается мужской, искажая женскую фигуру. Длиннополые же наряды, к сожалению, давно вышли из мужского обихода – чего у эльфов не могло произойти в связи с эстетическими концепциями, изложенными в первой части. Разделение на брюки и платья исходно функционально. Брючная одежда стала мужской в связи с мужскими профессиями, юбки остались женщинам в связи с идеалами женственности. Для эльфов это разделение остается только функциональным, а не половым, согласно указаниям Толкина в "Законах и обычаях Эльдар".

Ключевой темой в изучении поведения личности и в изучении одежды является тема стыда (одежда – преодоление стыда обнаженного тела). Все исторические народы знакомы со стыдом, хотя стыдливость везде развивается по-разному и внешне бесстыдным считаются разные вещи. Разные по форме, но все-таки единые по сути.

Здесь же надо заметить, что с одеждой Воплощенных мы сталкиваемся уже после Грехопадения (о грехопадении в Средиземье мы узнаем из рассказа Аданели[iii] и Сильмариллиона, который автор называл "историей Падения одареннейшего рода эльфов"[iv]). И я, конечно, не могу ничего сказать по поводу того, какой должны быть совершенная одежда гипотетически непадших эрухини и была ли она, хотя отдаленное "ощущение" той не вполне утраченной красоты должно было все-таки сохраняться в эльфийских культурах. Но узнать и описать эту красоту мы не в состоянии, мы можем лишь угадывать ее. Здесь можно представить себе разве что "одежды", которые "носили" Валар, облекшиеся в оболочки, подобные виду Эрухини, об ангелах в одеждах из света и о Преображении Христа.

Грех и зло откладывают свой отпечаток на образ одежды, и в человеческих культурах решающей становится тяга к блуду. Попытки как избавиться от этого порока (и одному человеку, и всему обществу), так и наоборот – насадить его – создают самые уродливые формы одежды и самые странные выдумки. Развитые цивилизации порождают множество форм одежды, намеренно искажающих пропорции человеческого тела. Порой заграждение и насаждение порока сталкиваются в одном костюме, производя что-то вовсе непонятное. Но все начинается с простого желания, о котором мы уже говорили, - разграничить два пола, отделить их друг от друга, и всегда узнавать, кто перед тобой. В нашей истории имела особенное значение функция обозначения пола в одежде, и близкая к ней функция обозначения семейного положения. Это и породило – уже в самых простых культурах – ярко отличающуюся друг от друга мужскую и женскую одежду. И наоборот, из желания сблизить, даже чрезмерно, - родилась идентичность мужской и женской одежды в современной культуре. То же – с разграничением и стиранием границ в облике состоящих в браке и неженатых людей. Только все это – и сближение, и разграничение – завязаны в наших исторических культурах чаще всего на заграждении или насаждении блуда, а потому формы одежды, и отношение к костюму, рожденные в этих условиях, не могут существовать в эльфийской культуре. Среди них такие очевидные любому, как глубокие декольте, корсеты, фижмы, пышные юбки, некоторые виды корсажей, камзолы на жестких костях, мужские чулки, разнообразные одежды для замужних и т.д.

Остановимся подробнее на проблеме стыда. Стыд есть сложное и важное явление. Для удобства мы можем выделить несколько важных составляющих, которые в реальной личности, конечно же проявляются не по отдельности, а входят в сложное взаимодействие:

Причиной появления стыда является Грехопадение. "Тело, которое в первобытном состоянии человека было покровом для духа, или ума, долженствовавшим утончаться по мере восхождения по степеням созерцания, вследствие греха огрубело, и сделалось, так сказать, более непроницаемым, и взяло вверх над умом, увлекая его к предметам и удовольствиям чувственным"[v]. Произошел переворот, и тело, которое должно подчиняться духу, стало брать над ним верх, приходят смерть и болезни. Кроме того, внутри человека произошел разрыв связи между телом и душой, разрыв их союза любви. Вследствие этого сам человек "научился" разделять неразделимое – ценности тела и ценности души, и даже ставить первые над последними, более их желать. Однако, мы знаем, что эльфы в этом отличались от людей, они были бессмертны, не знали болезней, их дух владычествовал над телом. Но при этом мы все равно можем увидеть, что некий разлад все-таки существовал, но проявлялся иначе – например, в том, что дух мог "сжигать" тело, приводя его к истаиванию[vi].

а) сначала несколько слов о самой простой и известной функции стыда: стыд появляется тогда, когда мы, по нашему собственному представлению, не соответствуем ожиданиям окружающих нас людей. Мы стыдимся собственных изъянов. Такой стыд рождает целое искусство скрывания недостатков тела с помощью особенностей костюма. В таком виде он, в принципе, мог рождаться и у эльфов. Но едва ли настолько, чтобы это как-то значимо отразилось на культуре одежды.

б) "Явление стыда тогда имеет место, когда то, что по самой своей сути или назначению должно принадлежать внутреннему миру личности, каким-то образом выходит за его границы". Суть стыда "невозможно постичь, не поставив во главу угла ту истину, что личность – бытие "внутреннее", то есть что она обладает только ей свойственным нутром, откуда и рождается потребность сокрытия (или сохранения в душе) определенного содержания ценностей либо бегства с ними внутрь своего естества"[vii]. Т.е. мы, разделяя нашу жизнь на внешнее и внутреннее, можем справедливо и закономерно желать сохранять внутреннее внутри, а внешнее оставлять снаружи, и испытываем острое чувство в том случае, когда внутреннее наше открывается чужим – тем, кому мы не хотели бы его показать.

в) одной из таких глубоко внутренних ценностей является сексуальная ценность личности. Для отношений между полами и стыда, рождающегося в этих условиях "существенным является стремление скрыть сами сексуальные ценности, причем настолько, насколько они представляют "возможный объект [сексуального] использования" для личности другого пола". Для здоровой личности является естественным отдавать себя и дарить себя по своей воле, и не показывать ничего, что – по ее собственным представлениям – могло бы повлечь за собой даже самого желания использовать ее или владеть ею без ее на то согласия. "Здесь проявляется глубокая связь между явлением стыда и природой личности. Личность – сама себе хозяйка, (sui juris), никто иной кроме Бога-Создателя не имеет и не может иметь на нее права собственности. Личность принадлежит себе, она обладает властью самовосстановления, никто не может нарушить ее автономию. Никто не может сделать ее своей собственностью, разве что она сама позволит это, отдавая себя в любви. Эта-то объективная неуступаемость (alteri incommunicabilis), а также неприкосновенность личности как раз и проявляется в переживании сексуального стыда"[viii].

Этот стыд, однако, не связан напрямую с наготой или сокрытием тела, а стремление сокрыть тело не выражает суть стыда. Так, мы знаем, что есть народы и сообщества, которые, имея представления о стыде, не скрывают своего тела. И бесстыдством может у них считаться даже обратное – сокрытие тех частей тела, которые являются отличительными для полов.

Это приводит нас к тому, что, в действительности, знание о функциях и особенностях чувства стыда не дают нам права сделать твердое утверждение даже по вопросу того, а была ли у эльфов одежда вообще.

Для того, чтобы решить, было ли присуще эльфам стремление скрывать сексуальные ценности, нужно синтезировать представления о стыде со знаниями о климатических условиях жизни эльфов, т.е. о первой функции одежды. Климат эльфийских государств не является жарким (тропическим), и именно потому мы можем заключить, что одежда у них была. (Что и подтверждают сами тексты Толкина). Не смотря на устойчивость эльфов к болезням и погоде, условия и обстоятельства их жизни требовали от них носить закрытую обувь, иметь теплую меховую одежду, плащи. Мы знаем, что для таких "хорошо одетых" культур естественным становится то состояние, в котором ценности пола сокрыты от чужих глаз.

Но нам придется совершенно отбросить фактор "страха использования". Из "Законов и Обычаев Эльдар" мы знаем, что к блуду эльфы не были склонны.[ix] Это означает, что стыд такого рода (и его проявления) мог появиться только в особых случаях у отдельных эльфов: например, при столкновении с людьми.

И, наряду со "страхом использования", мы должны на том же основании отказать эльфам в возможности проявления бесстыдства в одежде. На основе уже данных определений бесстыдством мы называем "такой образ или манеру поведения конкретной личности, когда на первый план она выдвигает саму ценность sexus, и настолько, что заслоняет истинную ценность личности". Т.е. личность сама себя низводит "до позиции предмета использования, до позиции существа, к которому можно относиться, только используя его, но не любя".[x] Я думаю, что каждый может, поразмыслив, найти такие предметы и детали одежды, которые отвечают только бесстыдным побуждениям, тем более что они нас окружают сплошь и рядом.[xi]

Таким образом, определяющей для эльфийской одежды мы должны выбрать вторую функцию стыда (б) – сокрытие того, что является внутренней ценностью. Для тех, кому климат диктует полноценную одежду, становится естественным воспринимать ценность красоты собственного обнаженного тела, как ценность внутреннюю. Тела не стыдятся, но тем не менее оно и его красота драгоценны и интимны, а потому должны оберегаться и не предназначаются для всеобщего осмотра постоянно. И здесь я не могу не обозначить еще одну особенность стыда: стыд это не только бегство, но и, наоборот, раскрытие себя другому. "Спонтанная потребность сокрытия сексуальных ценностей, связанных с личностью, это естественный путь к открытию ценности самой личности. Ценность личности тесно связана с ее неприкосновенностью, с ее позицией "вне объекта использования". Сексуальный стыд как бы инстинктивно защищает эту позицию, защищая тем самым ценность личности. Но дело не в том, чтобы защитить ее. Дело в том, что как-то объявить эту ценность, и объявить ее именно в связи с сексуальными ценностями, которые соединены с нею в данной личности. Стыд показывает ценность личности не каким-то там абстрактным образом, не как теоретическую величину, доступную только разуму, он показывает ее живым и конкретным образом, так, как она соединена с ценностями sexus, но при этом главенствуя."[xii] Одежда, как проявление стыда, закрывая тело, открывает истинную глубинную ценность личности, открывает в ней все ее существенные ценности, ее красоту, ее благо, и телесное, и, что важно – духовное. Без этого сокрытия, без этого стыда, созерцание духовной ценности личности могло бы быть вытеснено созерцанием его физической ценности. Одежда же как бы расставляет приоритет, заложенный Создателем, являющийся присущим Его Образу и Подобию – приоритет духовного над физическим, духовной ценности над духовно-телесной и над собственно телесной (сексуальной).

Безусловно для эльфийской культуры важным и приоритетным было выражение не только ценности одной личности самой в себе (самой по себе), но личности, как неотъемлемой части окружающего ее мира, царствующей над тварным Миром, пусть и утратившей часть своего царского достоинства.[xiii]

В заключение этой части можно вспомнить слова Андрет: "мы часто называем тело "домом" или "одеждой"[xiv], – и сказать, что как тело для души является физическим воплощением ее красоты и ценности, связывает ее с физическим миром и, вместе с тем, отделяет от него, так и одежда для всей личности (тела и души) может служить тем же.

III. Социальное разделение.

В отношении отражения статуса в одежде эльфов мы не можем сказать ничего достаточно определенного. Это сложный вопрос, который тексты Толкина ничуть для нас не проясняют.

С одной стороны трудно найти культуру, в которой бы не отражалась в одежде место, которое занимает ее хозяин в иерархии общества. И определенно, у эльфов это тоже должно было быть в том или ином виде. К этому же выводу приводят нас и те рассуждения, которые я изложила выше – одежда является выражением существа владельца. А профессия и статус, безусловно, относятся к таким существенным сторонам личности. И, конечно, если говорить о профессии, то она сама – и привычки, с нею связанные - обязательно отложит такой отпечаток на одежде.

Но более подробный взгляд на их общество убеждает нас скорее в том, что внешнее "форменное" разделение между, скажем, правителем, его окружением и его народом не было велико. Основания для этого таковы:

1) иерархия в эльфийских обществах является установленной сверху Валар, благословенной. С одной стороны, никто не попытается узурпировать эту власть, а стало быть законный правитель не нуждается в психологическом и внешнем отделении себя от окружающего общества. Ему нет необходимости "подавать себя", как недоступную, неприступную личность.

2) эльфийские общества и эльфийские правители живут долго, так что трудно представить себе ситуацию, в которой подавляющее большинство подданных не знало бы в лицо своего правителя и его семью. Следовательно, не нужны и особые знаки отличия.

3) Способности эльфов видеть истинную сущность также говорят против специальных знаков отличия. Кроме того, величие сияло в облике законного правителя или прославленного владыки. Красота и достоинство их личности говорили сами за себя.[xv]

4) Мы представляем себе эльфийское общество иерархичным. Но нет никаких сведений, указывающих на существование социального, трудового и имущественного расслоения в обществе и угнетения одних другими. Но я, как и многие другие, исходя из описания эльфийской природы, предполагаю, что таких расслоений не существовало. Из этого следует, что не было потребности видимо отделять один слой общества от другого (как, скажем, во многих культурах было принято носить на себе как можно больше доказательств своего богатства и безделья) и не было обстоятельств, которые вынуждали бы это делать (как бедность вынуждает человека носить убогую одежду, часто с чужого плеча). У нас нет никаких оснований считать, что правители эльфов были бездельниками и угнетателями, и желали бы присвоить себе привилегию обладания особыми богатствами и ношения особой одежды, которая обозначала бы их как неработающих и господствующих.

5) стяжательство также исключается – как сосредоточение в руках немногих богатств, и связанное с этим тщеславное украшательство в одежде.

6) В эльфийском обществе не существовало религиозного разделения, которое могло бы породить внешнее разделение религиозных сообществ или разделение между священнослужителями и остальными членами общества. Эльфийское общество предстает пред нами доветхозаветным, естественно-религиозным (знающим о Творце и Творении, Замысле Творца о Мире, эсхатологии Мира, иерархии сотверенных Существ и т.д.), в потому любые формы ритуала, если бы могли их себе представить, так или иначе осуществлялись посредством законного короля (такую форму священнослужения мы видим у верных нуменорцев). О Нолдор же Толкин писал: "Высокие Эльфы были изгнаны из Благословенного Королевства Богов (после их собственного отдельного эльфийского падения), и "религии" (или, скорее, религиозных обрядов) у них не было, ибо обряды пребывали в руках богов, восхваляющих и почитающих Эру, "Единого", Отца Всего Сущего, на горе Амана".[xvi]

В пользу существования знаков отличий остается один важный довод – правитель заслуживает их как знаков почтения и любви со стороны общества.

В эльфийских обществах и государствах, вероятно, не было яркого и значимо классового деления, но было, как мы знаем из текстов, деление на Дома (кланы). Об этом мы узнаем прежде всего в связи с описанием жизни Нолдор в Амане. Там они увлеклись созданием гербов для своих семей, Толкин оставил нам подробное описание этого геральдического искусства.[xvii] С разделением на семьи и ярким выражением этого в военном костюме мы сталкиваемся в раннем "Падении Гондолина".[xviii] Из корпуса текстов в целом и описаний Нолдор мы можем заключить, что клановое деление имело значение для этого народа. Вполне возможно, что оно было отголоском первого разделения эльфов во время их Великого Похода на Три Клана (это разделение было весьма значимым, у каждого из этих Кланов сложилась своя судьба, и это не могло не наводить эльфов на размышления), или даже из более ранних времен, когда все эльфы жили без всякого разделения и устройства, кроме семейного. Если предположить, что традиция Домов проистекает из самых древних времен, то, вероятно, она могла быть присуща не только Нолдор, но всем остальным эльфийским народам, однако, Толкин нам об этом ничего не говорит. Если такая традиция была, то она могла отразиться и на костюме. А могла и не отразиться, или, скажем, обозначаться только в наряде главы Дома, или в церемониальных и военных облачениях членов Дома.

К тому же, геральдика явно была "забавой" Нолдор, как народа ученых, мастеров, градостроителей. Менее урбанизированным и цивилизованным народам свойственно отражать свою принадлежность к Дому (и вообще какому-то сообществу) в орнаменте и цвете (в вышивке; узоре, цвете одежды или отдельных ее деталей, украшениях, которые также можно отнести к орнаменту).

Особенностью нолдорской (в том числе и гондолинской) геральдики и геральдической одежды была ее торжественность. Она предназначалась для особых случаев – войны или церемоний. Вспомним здесь также известный случай с Фэанаро[xix], пришедшим на праздник в черной будничной одежде (которая сама по себе образец – будничная одежда первого сына короля не имела на себе ни каменьев, ни даже украшений, тогда как, скажем повседневная одежда знати в исторических культурах отличалась богатством). Как видно, для Нолдор имело значение то, что одевается на праздник. И не удивительно, ведь праздник всегда несет в себе сакральный смысл, это особое время, отделенное от всех других дней и ночей, поэтому одежда, которую носят в будничное время, как бы выпадает из этого времени праздника. Праздник – это также время, когда его участник чувствует необходимость обозначить себя, свое место в мире и обществе и именно на празднике органичными оказываются одежды со знаками Дома, со знаками власти.

Какой можно сделать из этого вывод? Мне кажется, что эти рассуждения должны привести нас снова и снова к тому, что одежда эльфов была прежде всего выражением индивидуальных качеств, к которым могут относиться также, конечно, и профессиональные привычки, и величие правителя. Но появление на одном из эльфов – быть может даже и правящих - чрезмерного богатства одежды могло быть проявлением индивидуальной гордыни или жадности, а не привилегией особого класса, как было проявлением личной гордыни присвоение и ношение Фэанором Сильмариллей и желание Тингола украшаться одним из них.

В качестве знака отличия для правителя мог быть, скажем, только особый венец, а знаком членов или главы Дома – герб или одежда с геральдическими элементами. И все это, к тому же, было обязательно прежде всего для церемоний.
--------------------------------------------------------------------------------

[i] Мы, конечно, не имеем права назвать факт Падения эльфов аксиомой поскольку нет прямого подтверждения текстов Толкина на этот счет (а только наименование Исхода Нолдор или всего Сильмариллиона "Падением эльфов". Пусть читатель решает сам. Так или иначе, последствия грехопадения наблюдаются у эльфов разных народов, не только у нолдор и не только после Исхода, в том числе и такие, как сама включенность в историю (например, см. указание Толкина: "эльфы пали – прежде чем их "история" смогла стать историей в повествовательном смысле". – Письма. – с.170), факты неподчинения природы эльфам (для которого одного Искажения достаточно только на первых порах), факты злодеяний.

[ii] поэтическое определение из Быт., 1:24.

[iii] Tolkien, J.R.R. The History of Middle-earth, Vol. X Morgoth's Ring

[iv] Толкин Дж. Р.Р. Письма. – Изд-во Эксмо, 2004 – стр. 170

[v] Григорий Богослов. // Цит. по: Святоотеческая хрестоматия. – М.: "Круг чтения" – 2001 г. – с.310

[vi] Законы и обычаи Эльдар. - Истории Средиземья. т.X

[vii] Войтыла К. (Иоанн Павел II). Любовь и ответственность. – М:РУДОМИНО – ЕВРОМЕДИА., 2003. – С. 228-229.

[viii] Там же. С. 230-232

[ix] Законы и обычаи Эльдар. - История Средиземья. т. X

[x] Войтыла К. там же. – с. 233-234

[xi] Задачу усложняет лишь то, что мы уже свыклись со многими вещами. Многие не чувствуют никакого дискомфорта, когда носят или видят вещи, появившиеся некогда, как невыносимо бесстыдные. Поэтому для того, чтобы прийти к более или менее объективным выводам, следует как-то отрешиться от этой привычки. Я бы отнесла к числу бесстыдных мини-юбки (я не могу им найти никакого полезного применения), глубоко декольтированные платья, одежду с оголенными спинами и животом, обтягивающие женские и мужские брюки. Безусловно, я понимаю, что мне можно возразить.

[xii] Войтыла К. Там же. - с.233. Нужно однако понимать, что стыд и бесстыдство выражается в одежде не одним раз и навсегда заданным способом. Стыд сам по себе не предполагает сокрытия тела. "Существуют некие объективные ситуации, в которых даже полная нагота тела не бесстыдна, поскольку в ее функции не входит вызывать отношение к личности как к предмету использования, так же бесспорно существуют разные функции одежды, разные способы одеваться и связанного с этим частичного обнажения тела, скажем, при физическом труде в жару, во время купания, у врача". И т.д. – Там же., с. 241.

[xiii] "И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле". (Быт.1:27,28)

Из-за падения человек утратил значительную часть своей власти и вверг в бездну греха и смерти весь мир. Но тем не менее, он остался венцом творения, и через Искупление имеет теперь надежду на возвращение своего былого величия и достоинства. Однако, надежду на это мы встречаем и в "доветхозаветном" Средиземье ("Атрабет Финрот ах Андрет"). Но эльфы уже в те времена сохранили гораздо больше изначального величия, власти и силы, чем люди.

О царственности падшего человека Толкин писал в "Мифопоэйе":

"Сердца людей из лжи не до конца.
Внимая мудрость Мудрого Отца,
Сколь человек отложенным бы ни был
Днесь от Него, Его он не забыл
И не вполне отпал и извратился.
Быть может, благодати он лишился,
Но не утратил прав на царский трон –
И потому хранит поныне он
Лохмотья прежней княжеской одежды
Как память о былом и знак надежды."

(Толкин Дж.Р.Р. Приключения Тома Бомбадила и другие истории. – СПб: Азбука., 1999. – с. 9)

[xiv] Атрабет Финрод ах Андрет. История Средиземья. т.X.

[xv] См. описания Келеборна, Галадриэль, Элронда во "Властелине Колец". Одежда лишь завершала впечатление, которое производили эти личности сами по себе.

[xvi] Толкин Дж.Р. Р. Письма.– №156, с. 232.

[xvii] J.R.R.Tolkien. Artist and Illustrator by Wayne G. Hammond, Christina Scull - Houghton Mifflin; 2000.

[xviii] Толкин Дж.Р.Р. История Средиземья. Т.2 Книга Утраченных сказаний. Ч.2. – Неформальное творч. объединение ТТТ – 2002 г. - с. 173

[xix] "One thing only marred the design of Manwë. Fëanor came indeed, for him alone Manwë had commanded to come; but Finwë came not, nor any others of the Noldor of Formenos. For said Finwë: 'While the ban lasts upon Fëanor my son, that he may not go to Tirion, I hold myself unkinged, and I will not meet my people.' And Fëanor came not in raiment of festival, and he wore no ornament, neither silver nor gold nor any gem; and he denied the sight of the Silmarils to the Valar and the Eldar, and left them locked in Formenos in their chamber of iron". (Сильмариллион)

Часть I. Метод реконструкции эльфийской культуры
Часть I. Мироздание и красота
Часть II. Производство и употребление одежды. Орнамент. Послесловие
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments